Сэм уже пришел в себя от удивления и торопливо записал: у испытуемой проявились черты сомнамбулизма, она поднялась с кушетки. Ее глаза открыты, зрачки расширены. Лицо бледное, черты искажены.

– Джоанна, – ровным и спокойным тоном обратился к ней профессор, – присядьте, пожалуйста, скажите нам, как вас зовут и где вы сейчас находитесь.

Девушка круто повернулась, но взгляд ее был устремлен не на профессора, а на нечто в центре комнаты. Она облизнула губы, рот ее приоткрылся, словно она пыталась что-то сказать. По телу ее пробежала дрожь, и она поднялась, прижимая руки к горлу.

– Уильям? – едва слышно прошептала она, не сводя глаз с той же точки.

Сэм проследил за ее взглядом и также уставился в центр комнаты, невольно ожидая, что вот-вот появится некто или нечто. По спине его явственно пробежал холодок.

Сэм забыл о своих записях и, затаив дыхание, ждал, что девушка вновь заговорит, но она стояла молча, только слегка покачивалась. Но вот она оглядела комнату, и лицо ее побледнело еще больше, казалось, в нем не осталось ни кровинки.

Крупные слезы медленно поползли по ее щекам, приводя Сэма в замешательство.

– Расскажите, где вы находитесь и почему плачете. – Тихий голос профессора Коуэна нарушил, как подумал Сэм, горестные мысли девушки, но, к его удивлению, она обернулась к профессору и в упор посмотрела на него. Ее лицо как-то сразу осунулось и постарело.

– Уильям, – снова проговорила Джоанна и вскрикнула. В голосе ее было столько отчаяния, что у Сэма защемило сердце. – Уильям! – Она медленно подняла руки и задержала на них взгляд. Сэм также посмотрел на них и тихо ахнул.

На руках ее выступила кровь.

Потрясенный увиденным, он хотел броситься к девушке, но его остановил громкий шепот профессора.

– Не прикасайтесь к ней, не вмешивайтесь. Это невероятно. Поразительно! – возбужденно бормотал профессор. – Это самое настоящее самовнушение. Ярчайшее проявление религиозного фанатизма. Мне никогда еще не приходилось наблюдать такое! Уму непостижимо!